Парк Н.В. Киреевского
Общее описание: Село Шаблыкино принадлежало Н.В.Киреевскому (1799–1870 гг.), известному фольклористу, археологу и публицисту, который поселяется в Шаблыкино в 1821 г., выйдя в отставку в чине ротмистра. С его поселением с. Шаблыкино превращается в своеобразную «охотничью столицу» Орловской губернии, а сам хозяин становится охотником, известным на всю Россию. С его деятельностью связано и создание великолепного памятника садово-паркового искусства. Подробное описание парка дано Н.Основским в журнале «Садоводство» (т.4, июль 1857 г.) в год создания Шаблыкинского парка. Виды парка отображены в картинах известного петербургского художника Р.К. Жуковского. В 1865 г. в Шаблыкино приезжал Л.Н. Толстой. Он писал жене Софье Андреевне: «Обходил я весь парк. Парк хорош, но деревья молоды, и все-таки парк лучше тех подмосковных, которые ты знаешь». Л.Н. Толстой писал Фету: «А жалко, что ты не был у Киреевского. Расскажу вам, что это за прелесть – он сам и весь этот мир, который уже перешел в предание, а там действительность». Шаблыкинский парк представлял собой неповторимый пример увязки в единое целое различных элементов ландшафта с произведениями архитектуры и культуры. Одним из основных композиционных элементов парка являлись искусственно созданные пруды. В центральной части парка был обширный пруд. Еще два водоема примыкали с разных сторон к центральному пруду, соединяясь при этом сетью каналов. На одном из каналов был устроен каскад и ключ «Лягушка», изо рта которой с ласковым журчанием выливалась вода. Бархатистый ковер газонов и аллеи пирамидальных тополей вели от пруда к дому. Усадьба Киреевского была задумана как ряд живописно разбросанных сооружений. Барский дом стоял на возвышенности, а из окон надстройки открывалась панорама парка вплоть до куполов церкви. Около дома был разбит цветник. Цветочные клумбы оживлялись различными видами декоративных растений: георгинов, роз, нарциссов и др. Чудесный и удивительный мир растений окружал каждого, кто вступал на территорию парка. В настоящее время сохранились очертания парка, следы его планировки и остатки фундаментов былых сооружений. Участок имеет форму неправильного прямоугольника, вытянутого в направлении с севера на юг. Северной границей парка является пруд, южной – здания районной больницы, на востоке парк граничит с деревней, на западе примыкают сельскохозяйственные угодья. Гидротехнические сооружения сохранились, но опустевшие русла каналов и углублений прудов имеют прежние очертания и могут быть наполнены водой. Сохранилась система пешеходных дорожек, некоторые из них используются и по сей день. Парк является излюбленным местом отдыха местного населения и гостей.
Шаблыкино — охотничья столица нашей губернии
В самом-самом конце XVIII века в обычном дворянском доме жила в Шаблыкино молодая пара — Елизавета и Василий Киреевские. Владели они огромной усадьбой, располагавшейся в преддверии дремучего Брянского леса, жили уединенно, потихоньку вели хозяйство.
Летом барыня смотрела со своей веранды, как девки под руководством экономки варили в медных тазах малиновое да земляничное варенье, слушала, как пели они песни. Василий уезжал охотиться в лесную глушь. Привозил рябчиков и зайцев. Зимой устраивали катанье в легких санках, грелись потом у изразцовой печки, пили наливочку, угощались соленым грибочком.
И все бы ничего, а счастья не было. Не было в доме радости, потому что не было детей.
Елизавета Фёдоровна Киреевская (урожденная Стремоухова) ездила молиться о наследнике в довольно далекое от Шаблыкино село Лески. Между тем в Шаблыкино была своя церковь — Георгиевская. Pядом имелись и другие церкви. Однако что-то связывало семейство Киреевских с храмом в Лесках. Как установила известный литературовед Р. М. Алексина, Елизавета Киреевская делала в него постоянные вклады. Пока что доподлинно неизвестно, что было тому причиной.
И знаете, кто в это время служил в церкви во имя иконы Казанской Божией Матери в Лесках? Дед великого писателя Н. С. Лескова отец Дмитрий! «Мой дед, священник Димитрий Лесков, и его отец, дед и прадед, все были священниками в селе Лесках, которое находится в Карачевском или Трубчевском уезде Орловской губернии, — писал Николай Семенович. — От этого села «Лески» и вышла наша родовая фамилия — Лесковы». Отсюда, из Лесков, отец писателя Семён Дмитриевич, не пожелавший становиться священником, «бежал в Орёл с сорока копейками меди, которые подала ему его покойная мать». Умный, горячо верующий, умеющий зажечь неугасимый пламень веры в других, отец Дмитрий, должно быть, поддерживал и в Елизавете Киреевской уверенность в дивной силе искренней молитвы к Богородице о ниспослании ей младенца.
И чудо произошло. Раба Божия Елизавета вымолила себе сына Николая, рожденного ею в 1799 году. Церкви в Лесках владелица Шаблыкино тогда же подарила ценную икону Пресвятой Богородицы в ризах и с серебряными венцами, с короной и жемчужным ожерельем за 2000 рублей. (Данные об этом вкладе и дате рождения Киреевского были разысканы Р. М. Алексиной). В 1800 году Елизавета Фёдоровна скончалась.
В начале XIX века гвардии ротмистр Николай Киреевский получает в наследство от матери усадьбу в Шаблыкино. В 1821 году он решает в ней поселиться. С этих пор на несколько десятилетий Шаблыкино становится одним из центров культурной жизни Орловской губернии и ее «охотничьей» столицей. Эстет, интеллектуал и страстный охотник, Киреевский полностью перестраивает усадьбу и создает в ней превосходный, во многом уникальный дворцово-парковый комплекс.
Его основу составлял регулярный парк, внутри которого располагались два огромных пруда, занимавших 40% его территории. Слово «регулярный» означает, что парк был тщательно распланирован. Из окон двухэтажного, с бельведером дома, выстроенного на самом высоком месте усадьбы, открывался невероятный по красоте вид на парковый ансамбль и гладь прудов. По оси комплексной постройки был развернут луговой партер с двумя фонтанами. К берегу пруда шел широкий пандус, обрамленный деревьями. Около дома находились флигели-оранжереи. Рощицы, лужайки и аллеи с островками посреди прудов составляли единую природно-ландшафтную зону. Искусственные каналы и протоки живописно соединяли острова с берегом. В кленах, липах, серебристых тополях, вязах и лиственницах парка скрывались неожиданные для посетителя беседки, памятники и фонтаны. Действовала сложная гидротехническая система, позволявшая поддерживать водный баланс с помощью плотин, каналов и водостоков.
Эффектные фонтаны в Шаблыкинском имении поражали воображение. Великолепный фонтан перед главным домом именовался «Ананасная планета». На понижении рельефа вздымалась струя фонтана «Леда». Вода в нем поднималась на высоту трехэтажного дома. На одном из островов действовал стильно оформленный «Римский» фонтан. Возмущая зеркало прудов, остальные фонтаны поднимали свои струи прямо из воды. Островки соединялись тремя чугунными, оригинальной формы мостами.
В парке Киреевского имелось 5 каменных, 7 деревянных и 10 дощатых беседок, среди которых выделялись византийская, китайская, турецкая, шведская, швейцарская. Главная аллея была украшена статуями. 110 видов деревьев, газоны и клумбы с редкими цветами создавали настоящее природное великолепие. Современники называли Шаблыкино «восточным заколдованным городом». По их воспоминаниям, «сад был прохладный, дремучий, разбитый на сорока десятинах; были аллеи, где не было видно голубого неба — все зелень и тень».
Николай Васильевич был не просто гостеприимным хозяином. Он искренне любил гостей и приглашал их к себе в огромном количестве. Один из домов был предназначен под гостиницу, размеры которой позволяли вмещать сотни приезжих, которые жили в Шаблыкино неделями. Если не хотели, гости могли и не показываться Киреевскому на глаза. Так часто и делали небогатые дворяне, с удовольствием проводившие время в Шаблыкино. Некоторые из них месяцами жили в имении, стесняясь представиться хозяину.
Но были гости особые. Их ждали, бесед с ними жаждали. Их приезд всегда был для хозяина настоящим праздником. Среди таких гостей мы назовем известного художника XIX века P. К. Жуковского, а также И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого и И. С. Аксакова. Последние трое были не только интеллектуалами и известными всей России писателями. Они, как и Киреевский, были увлечены охотой. А Аксаков, написавший «Записки ружейного охотника» (1852), был еще и фанатичным поклонником рыбалки. Его «Записками об ужении рыбы» (1847) восхищались не только рыбаки. Лев Толстой слышал имя Киреевского с детства: его отец служил в одном с Николаем Васильевичем кавалергардском полку и часто ездил на охоту в Шаблыкино. «События в детской деревенской жизни были следующие: поездки отца к Киреевскому и в отъезжее поле, рассказы об охотничьих похождениях, к которым мы, дети, прислушивались как к важным событиям», — вспоминал впоследствии Толстой. Познакомившись с Киреевским в 1851 году, писатель не раз потом бывал в Шаблыкино. В конце июля 1865 года, работая над эпопеей «Война и мир», он специально навестил старого охотника, чтобы послушать этого необыкновенного рассказчика и увидеть жизнь поместья старинного уклада.
Во времена Киреевского усадьба просыпалась рано: хозяин и его гости — местные помещики, а с ними Тургенев, или Аксаков, или Толстой — отправлялись на псовую охоту. Эти, как они в шутку называли себя, собачеи составляли обыкновенную свиту хозяина. Стая гончих, числом более двухсот, отправлялась с выжлятниками (так именовались наемные псовые охотники) в «отъезжие поля» на травлю волков и зайцев. Выезд Киреевского растягивался чуть ли не на версту, так много было приглашенных. Охотники одевались в красные куртки и синие шаровары с желтыми лампасами; на красной тесьме с кистями у них висели охотничьи рога, в которые при необходимости они с удовольствием трубили. На болотную дичь Киреевский «отъезжал с не меньшим парадом, один обоз состоял не менее чем из сорока телег», пишет член Орловской ученой архивной комиссии А. К. Юрасовский. «Правду сказать, — писал Толстой из Шаблыкино супруге, — мне здесь дороже охоты этот охотничий мир и стариковский. Я не жалею, что поехал, и не нарадуюсь». А в письме к А. А. Фету Лев Николаевич пишет о Киреевском: «Изустно расскажу Вам, что это за прелесть — он сам и весь этот мир, который уже перешел в предания, а там действительность». В «Войне и мире» Киреевский выведен в образе дядюшки «Чистое дело Марш».
Николай Васильевич стал прототипом и одного из героев Тургенева. Еще в XIX веке существовало мнение, что Александр Михайлыч Г., «богатый помещик и охотник», выведенный Тургеневым в рассказе «Гамлет Щигровского уезда», это и есть Николай Васильевич. Герой рассказа Тургенева Александр Михайлыч так же, как и шаблыкинский барин, «жил на большую ногу, увеличил и отделал дедовские хоромы великолепно, выписывал ежегодно из Москвы тысяч на пятнадцать вина и вообще пользовался величайшим уважением».
Об обедах Киреевского говорила вся губерния. Их отголоски слышны и в тургеневском «Гамлете…»: «дворецкий подал рыбу в полтора аршина длины и с букетом во рту», «слуги в ливреях, суровые на вид, угрюмо приставали к каждому дворянину то с малагой, то с дрей-малагой и …дворяне, особенно пожилые, словно нехотя, покоряясь чувству долга, выпивали рюмку за рюмкой». И хочется воскликнуть: на их месте так поступил бы каждый! Малага считалась в высшей степени тонким и дорогим испанским вином ликерного типа. Дома без веских оснований далеко не каждый дворянин позволял себе выпить хоть рюмку малаги. А у Киреевского в его Шаблыкино это было просто-таки «пей-не хочу». Малага имела несколько разновидностей — сладкая, сухая (та самая «дрей» или «драй»), белая и бурая. Напиток имел цвет темного янтаря, а если вино постояло, то приобретало золотисто-красный оттенок. Разлитое по хрустальным рюмкам, расцвеченное солнечными лучами или огоньками свечей, оно доставляло еще и эстетическое наслаждение.»
